14 июня 2021 Екатерина Папаценко 40 мин на прочтение

Продуктивный Роман #120

Яндекс.Практикум: как за 2 года выйти в лидеры онлайн-образования

По данным EdTech в 2020 году оборот обучающей онлайн-платформы Яндекс.Практикум составил около 18 млн $. Стартовав всего несколько лет назад сервис быстро вырвался в лидеры рынка. Выясняем, как ему это удалось.

Подпишись и слушай подкаст
«Продуктивный Роман»

О спонсоре

Переходи по ссылке 👉 https://sendpulse.ua/ и выбирай оптимальный сервис маркетинг-автоматизации и email-рассылок.

Тайм-коды

00:00:00 – Вступление
00:00:44 – Что такое Яндекс.Практикум?
00:03:49 – Кто приходит учиться в Яндекс.Практикум?
00:05:50 – Сколько людей учится в Яндекс.Практикуме?
00:06:31 – Как удалось вырваться на конкурентном рынке?
00:16:57 – Как построены продажи в Яндекс.Практикуме?
00:25:00 – Что влияет на Completion Rate?
00:35:50 – Почему важно уметь самому находить решения проблем?
00:41:06 – Кейсы Яндекс.Практикума
00:47:47 – Сравниваем российский и зарубежный рынки EdTech
00:53:45 – Чем отличается обратная связь в обучении в России и за рубежом?
00:57:09 – Чем увлекается Влад Кяуне?

Полезные ссылки

Лекция Виктора Брета «Investing on principals»

О компании Яндекс.Практикум

Обучающая онлайн-платформа
  • Год основания 2019
  • СфераB2C
  • Оборот18 000 000 $

Влад Кяуне
Продакт-менеджер Яндекс.Практикум

Расшифровка подкаста

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Всем привет. Это новый выпуск подкаста «Продуктивный Роман». И у меня в гостях Влад Кяуне, продакт-менеджер веб-факультета Яндекс.Практикум.

ВЛАД КЯУНЕ: Привет.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Привет, Влад. Расскажи, что такое Яндекс.Практикум в 2-х, 3-х предложениях и чем ты занимаешься там day by day?

ВЛАД КЯУНЕ: Вначале Практикум фокусировался на программистских специальностях, а сейчас появляется все больше, условно говоря, гуманитарных, — дизайн, менеджмент, маркетинг, — и появляется все больше других. Например, есть направление английского, которое вообще не про смену профессии, а про приобретение нового навыка. Мы помогаем людям прокачивать свои профессиональные скиллы, менять профессию. У нас достаточно много людей из регионов, те, кто попробовал работать на какой-то специальности, не удовлетворился, и хочет пойти в IT.

А я в Практикуме занимаюсь прямо сейчас запуском профессий веб-разработчика в Израиле. До этого я занимался экспериментами в продукте, т.е. когда мы запустили продукт и он едет, но нам нужно тестировать разные идеи, как что-то делать лучше и как проверять эти гипотезы, как их внедрять, как это все соединять вместе. И до этого примерно года полтора я занимался методиками и soft скиллами, потому что для разработчиков сегодня это, как ни странно, но чуть ли не важнее даже soft скиллы, и если они хорошие, то тебя скорее возьмут и доучат тебя hard скиллам. Вот такой путь внутри Практикума.

Будь там, где твой потребитель

Современные потребители требуют современных инструментов коммуникации. Они все чаще держат в руках мобильный телефон: в очереди, в лифте, за завтраком. И даже на совещаниях. Наши маркетинговые сообщения они тоже читают с телефона. Не только в почте.

Поэтому сервисы емейл-маркетинга тоже эволюционируют, чтобы быть там, где их потребитель.

Хочу посоветовать тебе сервис маркетинг автоматизации SendPulse, который позволяет работать с потребителем во множестве каналов:

  1. email
  2. sms
  3. push
  4. чатботы в соцсетях и мессенджерах

Ребята постоянно улучшают функционал, чтобы ты мог получить максимум от своей базы клиентов. Регистрируйся в SendPulse по ссылке в описании к выпуску и сделай свой маркетинг по-настоящему многоканальным. 

Будь там, где твой потребитель.

А мы продолжаем. 

Кто приходит учиться в Яндекс.Практикум

Вот я говорил вначале, что у нас есть классические, мы вообще делим профессии, да, и вообще на самом деле онлайн-образование, условно говоря, когда общаемся вот между собой, на 2 категории. Мы делим на профиков и на смежников.

Профики — это те специализации, программы образовательные, которые помогают именно что-то поменять в профессии, т.е. ты сейчас работаешь каким-то одним и становишься другим специалистам. Это профики. И это один, как бы, один класс образовательных программ.

И есть смежники — это когда человек приходит и у него нету цели прям вот кардинально поменять свою профессию. У него есть скорее цель развить навык или там, не знаю, edutainment, т.е. это такие, ну, да, в каком-то смысле они, как бы, там меньше ожиданий от того, насколько глубокие знания ты получаешь.

Долгое время мы шли только по первому пути и мы считали, что Практикум это вот именно про смену профессии. И недавно мы начали понимать, что мы также можем давать хорошо так называемые навыковые или вот профессии, это не профессии, это курсы для смежников. Я сейчас говорили к тому, что, и в этом смысле Практикум, ну, как бы, он, у него появляется это достаточно большое направление второе, оно в чем-то более массовое, потому что ты можешь сделать более короткий курс, может быть, вообще бесплатный курс, у нас сейчас такие запускаются, и там будет много студентов. И вот как, мы их будем считать, что они, вот, не знаю, направление английского, что там может прийти человеку, поучиться 2 недели, да, и, ну, условно, не знаю, там, ему что-то не понравилось, он ушел, или ему было достаточно, ему нужно было перед отпуском вспомнить какие-то темы. И тут вот получается, что у нас на факультете студенты учатся год, год очень интенсивный, там временами прямо жестко, такая вот образовательная программа. И получается, что цифры будут отличаться.

Да, кто-то может учиться на длинной программе и впахивать каждый вечер, а может быть и по ночам, а кто-то может прийти на навыковые курсы и, там, не знаю, 15 минут в день общаться с преподавателем английского.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: И у вас будет сильно различаться DAU/MAU.

ВЛАД КЯУНЕ: Да, да, да, или, да, перейти, может быть, на бесплатных. Ну, бесплатных мы, наверное, сюда все-таки, да, мы сюда не считаем. У нас перед каждым курсом есть free track, бесплатная часть, и там, конечно, в десятки раз больше людей заходит и обучается.

Как удалось выделиться на конкурентном рынке

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Пробуют. Даже не факт, что обучаются, пробуют, интересно ли им идти дальше.

Слушай, это очень интересно, потому что рынок обучения, он до Практикума был достаточно уже сильно фрагментирован, было очень много игроков. Если мы говорим про английский, это там Skyeng, Lingualeo, Duolingo, еще куча других ребят с большим уклоном в языковые классические школы или маркетплейсы преподавателей типа Preply, и переход в профессию, там, «Нетология», Laba и куча других, тоже как бы обучают или профессиям, или каким-то кускам знаний. И в какой-то момент туда пришел Яндекс. И мне кажется, что вам нужно было предложить что-то кардинально другое по подходу, чтобы оно полетело. Можешь рассказать, как отличаются ваши учебные продукты, как отличается ваше виденье будущего образования, чтобы на таком достаточно конкурентном, кровавом рынке оставаться сильными, расти и показывать хорошую динамику?

ВЛАД КЯУНЕ: Вообще изначально мы шли по пути, что мы не вебинарный, при том, что у нас есть вебинары, но они только там, где нужно, как бы, не знаю, как-то помочь процессу, но на этом не строится образовательный процесс весь, т.е. ты можешь не ходить не на какие вебинары, ты можешь при этом пройти и закончить профессию. Мы хотели отказаться от видео формата, видео, вебинаров, в пользу такой триады, которая зашита в том числе в название Практикума — это практика.

И здесь вот триада, о которой я говорю, это прохождение теории небольшими кусочками, т.е. это небольшой фрагмент текста с иллюстрациями, после него следует закрепление в тренажере, где ты сам пишешь код или решаешь какой-то задание, если по дизайну, это может быть тест, если это менеджмент. То есть у тебя небольшой фрагмент теории с небольшим практическим заданием, закреплением. Вот это как бы первый столб этой триады и такое изучение теории происходит.

Второй столб — это ты открываешь, не знаю, редактор кода или графический редактор у себя на компьютере, и с чистого листа ты выполняешь, ну, так условно назовем ее, домашнее задание, практическую работу. И это очень важный момент, потому что здесь вот, наверное, вот тоже грань, где очень большое количество смежных профессий, смежных курсов и вот курсов, ориентированных на смену профессии, расходятся, потому что на самом деле ты когда такой прочитал, «Да, все понятно», ну, как бы, да, вот HTML, CSS, вот так написал, вот у тебя треугольник появился на странице, а когда ты садишься перед голым, вот реально, ни одного символа, ни одной подсказочки, ну, в смысле на самом экране у тебя еще ничего не написано, это даже психологически, это достаточно так, вау, ну, не просто, вот, и мы учим в том числе этот барьер преодолевать. И в этом заключается вот как бы задача вот этого второго столпа, где ты из того, что ты выучил в теории, ты ее учишься применять на практике.

И третье, очень важное, это работа с фидбеком, т.е. вот то, что ты там наделал, скорее всего, какая-то куча мала, особенно вначале, ты ее отправляешь и тебе команда профессиональных ревьюверов возвращает ее с фидбеком. Фидбек может быть положительный, — «О, здесь ты молодец, отлично написал, что-то сделал», — может быть рекомендательный, что «Норм, как бы работает, в принципе, в индустрии принято иначе делать, просто имей в виду», и критические комментарии, когда что-то что-то важное, что важно исправить просто, потому что не будет иначе работать. В такой форме приходит фидбек и может быть несколько итераций этого фидбека, когда ты, получается, как бы, докручиваешь свою работу, отправляешь снова на проверку.

Мы ставим себе задачу, что мы не просто, ну, как бы, наша задача тебя взять на борт, с тобой проплыть, тебя обучить и оставить, а мы берем себе вот эту амбициозную задачу смены твоего жизненного пути. И сюда входит достаточно много вещей, как такой, ну, мы это называем погружение через теплую ванну, где мы тебя принимаем и мы тебе помогаем медленно включиться. Не всегда, это так медленно и так приятно, как в теплой ванне, бывают у нас косяки, мы их постепенно исправляем, но в целом, как бы, мы тебя принимаем и мы постепенно помогаем тебе сменить профессию, ну, как бы, не дать тебе прежде всего просто hard-ы, дать тебе и hard-ы и soft-ы, и потом интегрировать тебя в индустрии, посмотреть, что тебе нужно еще, чтобы закрепиться в индустрии.

Люди, которые приходят сменить профессию, это, как правило, замотивированные люди, т.е. они, ну, у нас есть студенты, которые продают машину или берут кредит, и для них это очень важный шаг в жизни, и их будет сложно сломить. Это меняется с учетом каких-то изменений, например, когда мы вели помесячную оплату, т.е. ты можешь оплатить не всю программу целиком, а по месяцам. Естественно, у нас немного упал completion rate, потому что люди могут приходить попробовать и уйти, и как бы они изначально не делают какой-то большой commitment. Я сейчас говорю просто потому, что разные особенности, разные программы могут достаточно существенно влиять.

Мы когда с тобой говорили первый раз, перед записью, и сейчас появилось исследование, мы привлекали внешний независимый аудит «Высшей школа экономики», и она прежде всего проверяла 2 цифры, которые нас волнуют, которые волнуют тех, кто к нам приходит. Completion rate, т.е. это какой процент студентов, которые к нам пришли, завершили обучение. Это 1-ая цифра. И 2-ая цифра — это employment rate, т.е. какой процент студентов, которые пришли с целью трудоустроиться, трудоустроились, и там дальше, спустя какое время. И мне от сердца отлегло, когда я услышал в том числе результаты внешнего аудита и они подтвердили то, что как мы внутри считали. Обе цифры, они на уровне 70%.

Важно различать какое-то решение в моменте и решение в перспективе, потому что в моменте, может быть, да, мы действительно так облажались и мы сделали что-то неправильное в программе и решили, что, я не знаю, вот здесь нам не нужно давать каникулы, мы дадим их позже и этого будет достаточно, а потом мы понимаем, что, блин, нет, здесь нужно было дать каникулы, потому что были сложные спринты, студенты устали и им нужно больше отдыха. И мы можем как бы уговорами как-то попытаться сохранить группу, и это будет одно решение. Другое решение, более, ну, в перспективе, и это нормально, да, т.е. решить в моменте, здесь сейчас дать дополнительные каникулы, например. Но решение в перспективе нам позволяет, ну, как бы отстроить систему таким образом, чтобы в будущем на этом месте студенты не отваливались и продолжали нормально учиться. И для нас важнее вот это второе, т.е. как бы мы получили свои ошибки, мы поняли, что в данном месте вот это что-то не работает и нам нужно здесь что-то менять.

Очень важный такой клей, так называемая, ну, не знаю, как третье место, вот была такая модная концепция, не знаю, лет 5-10 назад, т.е. вот что-то куда тебе нравится приходить. И мы стараемся создавать эти условия, что это не просто курсы, где ты открываешь компьютер и такой: «О, боже, снова домашку делать», а чтобы было в том числе сообщество, в которое ты погружаешься. И в этом смысле мы очень много инвестируем внимания в то, как строится комьюнити, и то, как студенты между собой общаются, какие у них есть форматы взаимодействия, что они не только по учебе, а у них есть, не знаю, хакатоны, которые такие больше вне основного учебного трека, или есть общие кружки, где они решают задачки. Но мы стараемся создавать условия, в которых студенты, как бы, не только образуются вертикальные связи между Практикумом и студентом, наставником и студентом, но чтобы между собой студенты тоже создавали друг другу ценность. И ты уже как бы приходишь не в условный какой-то абстрактный Практикум учиться, а ты приходишь в том числе к своим однокурсникам, с которыми у тебя хороший контакт. И в этом тоже очень важный как бы аспект обучения, где ты можешь общаться с другими ребятами.

И дальше, как бы, есть инструменты, которые немного более скучные, и вот в них, наверное, я сейчас просто поверхностно скажу, что вот у нас обучение, оно делится по спринтам. Спринт длится 2 недели. Внутри одного спринта упакован как бы цельный образовательный опыт. Это изучение теории, практика, доработка практики и получение условного зачета, чтобы двинуться дальше. И вот эти спринты в том числе для нас служат, где мы смотрим, вот набор тем, которые мы здесь дали, и то, как мы их дали, насколько они были тяжелые и так далее, мы смотрим отвалы, анализируем просто, в каких местах у нас больший процент студентов отваливается, уходит. И дальше мы начинаем уже углубляться и смотреть, а что здесь происходит со студентами. Мы делаем «кастдевы», мы смотрим аналитику от платформы, мы общаемся с наставниками и дальше происходит какая-то такая достаточно рутинная работа, где мы смотрим: «Окей, как здесь мы можем что-то исправить, поменять, перераспределить, чтобы меньший процент студентов уходил».

Как привлечь студентов с помощью лендингов

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Слушай, я тут еще добавлю, как человек, который со стороны видел много образовательных лендингов и свои лендинги запускал в свое время по обучению, например, той же веб-аналитики, что у вас такая смесь неких техник продаж, которую обычно используют и инфобизнесмены, и куча учебных школ, курсов современных онлайн. Например, гарантия трудоустройства. Это сильный оффер, да, т.е. или ты трудоустроишься, если вы не найдете работу, мы вернем деньги. Это сильный оффер, который может подвинуть человека к принятию решения. С одной стороны, вы используете вот этот инструментарий обещания, гарантии и так далее, который используют многие на рынке. А с другой стороны, у вас достаточно экологично построены продажи, т.е. вы говорите, сколько зарабатывает веб-разработчик, там, в среднем 88 000 тысяч рублей, данные взяты отсюда. Естественно, суммы приблизительные. Но тут вы добавляете чуть-чуть такой продающей присыпки, да, там, чем вы сильнее, тем они выше, да, это common sense, если ты выше среднего, ты зарабатываешь выше среднего, но с другой стороны, вы и не соврали, т.е. вы сказали, что действительно в среднем 88 000 рублей. Это, скорее всего, по всей России, без учета Москва, не Москва. И вы добавляете вот эту присыпку для людей, для которых это мало, честно сказали для людей, для которых это достаточно и хорошая зарплата, и при этом, там, дальше, например, половина трудоустройств происходит менее, чем за 2 месяца. Вот часть ребят бы ограничилось бы вот этой фразой, а вы даете тут статистику, и ты видишь, окей, половина меньше, чем за 2 месяца, еще 26% до 4-х месяцев, а еще есть 21% больше 4-х. 

ВЛАД КЯУНЕ: Вот, то, что ты сейчас говорил про лендинг — это вот новые наши программы. Мы их условно внутри называем «длинные», потому что они просто длиннее, чем наши классические изначально программы. Это программы, которые в каком-то смысле такие 2.0, где мы поняли, что мы уже больше не можем исправить, т.е. мы продолжаем править, рефакторить основные программы, но вот в том объеме, в котором они сейчас выглядят, есть вещи, которые мы заметили, они будут сильно вкладывать, контрибьютить в трудоустройство, но они уже не вмещаются. И мы поняли, что мы можем сделать более такой, не знаю, ну, условно, бутиковую, с более таким нежным, мягким включением и потом встраиванием таких блоков, которые мы знаем, что они будут сильно помогать для трудоустройства. И вот как бы из этих размышлений родились вот эти длинные программы, которые на самом деле буквально недавно запустились. У нас сейчас на веб-факультете 2 когорты учится, т.е. мы там, как бы, очень большое количество мы уже получили за 2 с лишним года на основных программах, вот, и здесь в том числе какие-то экспериментальные вещи, в которые мы верим, что они помогут. Это вот по поводу вот этих лендингов и вот этих программ, где мы обещаем, что мы… это как бы не в чистом виде обещание трудоустройства, потому что с нуля нельзя пообещать, что мы сейчас палочкой волшебной взмахнем и ты трудоустроишься. Поэтому, ну, как бы, то, что ты говоришь, ну, честно, да, там, коммуникация, вот, она об этом, что, как бы, да, мы выполним свою часть работы, вы выполните свою часть работы, и тогда как бы мы знаем, что вам нужно сделать, чтобы вы трудоустроились, вы достигнете цели.

По поводу продаж и вообще как это происходит. В принципе, да, человек приходит и проходит бесплатный трек и потом решает, что ему понравилось и он хочет продолжить обучаться на платной программе. У нас есть такой, что мы можем звонить и помогать человеку, не знаю, понять, что платная программа будет для него или нет. И, честно говоря, здесь, как бы, все время происходит диалог внутри команды, что, ну, вот, где наш рубеж, где мы считаем, что это уходит в какие-то агрессивные продажи. И, как бы, честно говоря, большое количество методов на рынке меня лично очень не устраивают, которые происходят, когда втюхивают какую-то программу, продукт, который потом человеку, т.е. он понимает, что он ему не нужен, он уходит, а на самом деле, ну, мы когда говорим про отвалы, мы такие типа, мы смотрим на ту часть, которая дошла до конца, и чем она больше, тем она лучше, но вот эта часть, которая не доходит до конца, это же на самом деле стрессы, ну, как бы человек не справился и он как бы, кто-то из этих людей потом, может быть, не знаю, там, на месяцы, на годы он потом не возвращается в программу, ну, в смысле, не в программу, а вообще в онлайн-образование, потому что он получил травму. И это важно, что мы не…  Вот и здесь мы учимся соблюдать вот этот баланс, чтобы мы привлекательно рассказали о том, что тебя может ожидать, но в том числе мы выстроили как бы твои ожидания от потенциальных рисков и рассказали, что может пойти не так, что, не знаю, что тебе не понравится и ты уйдешь. 

Как проходит процесс обучения в Яндекс.Практикуме

В обучении у тебя основной упор происходит на взаимодействии с тренажером. Для человека, вот как Homo sapiens, который тысячелетия прожил в коммуникации, это чуть ли не важнейшая вещь, которая там была, что обучение всегда происходило у мастера. На самом деле это, ну, это революционный и в каком-то смысле сомнительный шаг, который мы сейчас все делаем в онлайн-образовании, что мы отказываемся от этих очень важных вещей. Я лично очень люблю театр и я в театре, ну, как бы, просто это один из примеров, там, где я прихожу и я чувствую, что я погружаюсь в какое-то совместное, не знаю, блюдо, там, не знаю, бульон, в котором мы 2 часа вместе находимся. И это невозможно заменить фильмом, где ты сидишь и смотришь на экран. Я не знаю, почему. 

По-хорошему помочь принять решение тоже, вот, понимаешь, здесь тончайшая грань и мы ее стараемся выдерживать, обсуждать. Но как бы принять решение только по лендингу, на котором есть тексты и картинки, тоже бывает сложно и тебе нужно, чтобы тебе какие-то вещи, может быть, даже часто, а на самом деле чаще всего те же самые, которые есть на лендинге, тебе сказал человек словами, и ты тоже там соприкасаешься с этим человеком голосом, ты лучше понимаешь, я осмелюсь сказать, что даже ценности компании по тому, как с тобой общаются, насколько ты какие-то вещи улавливаешь, которые обычно не чувствуешь. Поэтому я бы даже сказал, что у нас если происходит коммуникация, то это даже, скорее, о том, чтобы еще раз рассказать о том, что это за профессия, чем этот человек занимается, как будет выглядеть обучение. И, скорее, вот такой, установка эмоционального контакта и помочь человеку по честному понять, что такое, например, обучение у нас.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Это мы снова возвращаемся, да, к ожиданиям. Что еще вот? Мы обсудили лендинг, формирование ожиданий, мотивация, цену. Что еще влияет на completion rate? Какие у вас особенности прохождения самого обучения? Там, не знаю, мы уже обсудили тренажеры и так далее, но может быть по ролям учителей. Какие особенности саппорта, которые помогают, чтобы люди проходили до конца, если им это действительно нужно, если они вдруг не поняли, что это не их, оно им не нужно и просто прекратили?

ВЛАД КЯУНЕ: Когда студент обучается, у него есть несколько ролей, которые его сопровождают с самого начала и до конца. Эти роли немного могут меняться в зависимости от продукта внутри. Например, они могут сильно отличаться, да, т.е. они кардинально отличаются, если ты изучаешь английский в Практикуме, который больше похож, например, на Skyeng в плане именно вот того, как… т.е. у тебя короткие сессии с твоим преподавателем и там нету работ, которые ты обязательно должен сдать, иначе тебя отчислят, вот этого всего.

Поэтому вот если говорить про completion rate классических программ и про роли, которые сопровождают, здесь изначально, конечно, есть наставник. Это человек из индустрии, который, ну, он, как минимум, мидл-уровня, он хорошо владеет темой. Мы отбираем наставников по hard-ам и по soft-ам. И есть еще у нас академия наставников, школа наставников, где мы дообучаем каким-то важным вещам, и в том числе отбираем еще тоже в школе и присматриваемся к кандидатам. Наставники есть на каждую группу. Группа стартует в размере примерно 50 человек и постепенно она немного уменьшается. Значит, наставник, он не дает в чистом виде теорию. У него есть live coding-и, мы это называем, раз в 2 недели, т.е. раз в спринт, где он показывает какие-то прикладные вещи из индустрии, которые связаны с темой, которую сейчас студенты проходят. Так же это таким получается условным мостиком между теорией и практикой, т.е. тогда, когда ты изучил теорию, и ты, например, у тебя есть сложности с перехождением к практике. Ты видишь какие-то примеры, которые не из практики, которую тебе сейчас нужно выполнять, но ты видишь, как…

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Как в будущем на реальных задачах, да, это происходит, т.е. это некая все равно сохранение гильдивости, да, там, заходит профессор в больницы, да, и проходит по всем больным, и просто все смотрят, как он проходит, как он взял за руку, кого он спросил. Это некая там иногда и неоцифрованная какая-то компетенция, что вот у этого больного очень сильно вспотели ладошки, сделайте-ка ему вот такой анализ. То есть это иногда там типа неосознанная компетентность высокого уровня. И ты просто учишься, наблюдая за ним и иногда повторяя какие-то вещи.

ВЛАД КЯУНЕ: Да, да, и это люди, которые… т.е. это такая, как бы, в каком смысле, но сложно сказать, в общем, сейчас, эта роль, которая помогает в том числе отстраниться от этого такого холодного, не знаю, тренажера, да, и человек, который помогает понять, окей, вот эти навыки, которые я сейчас изучил, вот, там, не знаю, в тексте с закреплением, как они в индустрии и как живой человек их делает, ты видишь, как этот код пишется, какие-то вещи может давать наставник, он расскажет: «Окей, вам дали в тренажере это так, на самом деле в индустрии вот есть как бы и так, и так, и вот так, и эта тема холиварная, но просто знайте, что есть разные подходы», или это могут быть, да, в том числе какие-то вещи, которые… т.е. тренажер тоже это такой достаточно ровный, как, не знаю, условно, как учебник, только, понятно, интерактивный формат, а наставник, он может подсветить, что вы знаете, как бы, в моей работе была жесткая ситуация, вот эту технологию я использовал так, и в итоге это все у меня полетело, я понял, что вообще нужно делать лучше через вот это, т.е. это какие-то такие эмоциональные тоже вещи, которые наставник транслирует студентам.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Мне это звучит похоже на некую такую: «Ребята, я тоже человек», на некую такую уязвимость, на некую интеграционную функцию, «Мы тоже ошибаемся», «Мы тоже тупим», и так далее, которая помогает людям вот пройти этот психологический барьер: «У всех все получается, у меня нет», да, «Все боги, а я начинающий».

Все боги, а я начинающий.

ВЛАД КЯУНЕ: Вот в этом тоже заключается ценность live кодингов, потому что там наставник в режиме live может допускать ошибки и это вообще типа замечательнейшая вещь, когда человек… и невозможно сделать разработку, например, или, там, ну, не знаю, большинство IT-шных профессий, без ошибок. В принципе, создание любого продукта — это просто серия ошибок, которые ты замечаешь, исправляешь, идешь дальше, и как бы у тебя единственный раз твой продукт работает нормально, это в самом конце. Типа все это время ты сидишь, у тебя все разобрано, ничего не работает. И вот этот момент, что наставник показывает, «Окей, у меня почему-то, не знаю, стили не подгружаются», и он такой идет и выясняет, и как бы вот эта цепочка размышлений профессионала, которые он проговаривает, она безумно ценно, потому что в тренажере, в учебнике тоже у тебя обычно все идеально или даже в записанных скринкастах, которые подготовлены. Там тоже, как правило, не будет такого, что люди, или даже если они намеренно допускают ошибку, то это как-то искусственно все выглядит. В режиме live это очень важно, да, эти ошибки, ты видишь, как они решаются человеком.

Кроме того важно тоже, ну, особенно, когда мы запускались только, у нас было, понятно, т.е. мы первый раз написали программу и, блин, понятно, что это все, это были какие-то додумки, что, как должно, после какой темы следовать, и что мы нигде не ошиблись, мы все построили, такого не бывает. И в этом смысле, вот особенно первые наставники, которые идут со студентами, это безумная благодарность им, потому что они вот эти вещи лечат, т.е. они, там, где-то что-то произошел косяк, мы какую-то тему не дали, а она в практике есть, наставник — это тот человек, который вот тоже помогает студентам добрать, понять, как все-таки это сделать. Поэтому, да, это вот роль наставника, она очень и очень важная, как вот все-таки такое классическое подмастерье и мастер.

Дальше есть очень важная роль — это куратор. Это человек, который… он помогает в принципе группе организовываться, понимать, когда дедлайны, когда какие live кодинги или дедлайны, который подсвечивает, если ты отстаешь и у тебя есть риск, что ты не уложишься в дедлайн. И он помогает, если возникают какие-то сложности и нужно взять перерыв. Это такая итальянская мама, которая за тобой заботится, за тем, чтобы у тебя все было хорошо. 

Это 2 роли, которые непосредственно взаимодействуют со студентами на всем пути. Есть еще факультеты, на которых есть, или мы там временами где-то эту роль тестируем, тоже смотрим. Бывает роль преподавателя. То есть как бы наставник — это такая роль, который проводник в индустрию, в плане hard-ов, в плане soft-ов. И преподаватель — это тот человек, который помогает как бы с допрояснением каких-то вещей, которые были непонятны в теории, — ты такой типа, все прочитал, но все равно не понимаешь, — какие-то сложные концепции. И то есть как бы это отдельная роль, к которой ты можешь прийти и он тебе поможет разобраться в каких-то сложных теоретических моментах. Например, на аналитике, на Data Science у нас есть такая роль.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Это ближе к репетитору? Как вот в школе, там, не знаю, ты проболел или какая-то тема тебе не зашла и ты пошел к репетитору, вот четко разобрать конкретную там тему?

ВЛАД КЯУНЕ: Да, тут только единственное такое важное отличие, что мы никогда не даем готовых ответов и у нас нету цели натаскать тебя на собственную же программу. Это логично, да, т.е. это было бы странно. Поэтому это роль, которая помогает доразобраться, но при этом как бы тоже не дает тебе прямого ответа на то, что тебе нужно сделать. Он скорее проясняет какую-то, например, теорию сложную. Поэтому, да, тоже, т.е. есть 2 специальности, где это важнее, и есть там, где мы обходимся без этого, потому что, ну, вот это критически важная вещь, которую нам постоянно ставят в укор, и мы все равно как бы не отступаем. Реально очень часто в отзывах в Интернете: «Да, идите в Практикум и за 100 000 рублей вас научат гуглить». Ну, как бы, в самом примитивном приближении, это правда. Но это как бы это очень низкий уровень размышления, потому что, естественно, вокруг твоего обучения масса ролей, масса усилий, и в каких-то моментах, вот, как бы, важнейших на самом деле, во время обучения, когда ты не можешь справиться, вот в этот момент как раз происходит обучение настоящее, т.е. у тебя что-то произошло…

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Тебя учат учиться. Тебя учат решать эти проблемы, а не просто сдать потом в итоге тест, а там хоть трава не расти.

ВЛАД КЯУНЕ: Да. И здесь, может быть, ну, как бы, мне самому интересно, что это особенность современных профессий, которые динамичные и ты не можешь один раз в университете получить за 5 лет образование и потом типа всю жизнь, ну, там, не знаю, раз в несколько лет какие-то проходить дообучения, но в принципе использовать эти навыки и у тебя всегда всего будет хватать. Ну, вот, по крайней мере в веб-разработке мы очень четко видим вот эту критическую важность того, что ты умеешь находить решения своих проблем, т.е. как бы не зная того, как что-то нужно сделать. И поэтому наставник, например, или преподаватель — это тот человек, который тебе покажет, он разберется в твоей проблеме, в том, что у тебя, не знаю, там, что не так в твоем коде, или на твой вопрос, он поймет, выяснит, какая у тебя есть область знаний, которую ты не понимаешь, видимо, и он тебе поможет, укажет, «Смотри, тебе нужно пойти и изучить вот это еще раз», или, там, «Тебе нужно обратить внимание на этот кусок, там, не знаю, на эту функцию и посмотреть, не знаю, какие аргументы она принимает», т.е. поможет указать на место, где ты найдешь ответ на свою проблему, но он никогда не даст готовый ответ, потому что, т.е. мы будем тогда лишать важнейшего места обучения своих же студентов, потому что когда ты потом выпустишься и веб-разработчик, не бывает такого, что ты можешь просто обращаться и тебе все время дают ответы.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Такое бывает в рамках парного программирования. Например, в Индии есть модели, в рамках которого реально 2 человека физически закреплены за одним столом. Один рассказывает, что кодить, второй кодит. И это нормально, и никто не рассчитывает, что вот этот второй когда-то научится и они станут двумя независимыми, т.е. это пара, которая работает как пара. Но в целом я с тобой согласен, потому что тут подсвечивается твоя неосознанная некомпетентность, она переходит в осознанную некомпетентность, а переход из осознанной некомпетентности в осознанную компетентность должен происходить тобой, потому что, ну, как бы, в следующий раз тебе не подсветят, там, и все.

ВЛАД КЯУНЕ: При этом на самом деле мы абсолютно приветствуем использование Гугла, т.е. там, не знаю, современная веб-разработка и на самом деле программирование и большое количество IT-шных профессий, связанных так или иначе с кодом, они, не знаю, там, чуть ли не на 95%, не знаю, там, 95% твоего проекта — это не твой код. Тебе нужно прикрепить галерею к сайту и ты не идешь и не пишешь галерею с нуля, т.е. ты берешь готовую библиотеку, которая будет работать, и адаптируешь ее под функционал.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: И никто уже не пишет на самом, там, как это низком уровне, с нулями и единицами, и разбирается, как устроены транзисторы и диоды и еще что-то там, да, т.е. для того, чтобы, не знаю, чтобы произвести продукт в Китае, тебе не нужно разбираться, как отливается пластмасса — тебе нужно приготовить пресс-формы, условно.

ВЛАД КЯУНЕ: Да. Это я недавно, мне что-то было интересно, я в какой-то книжке услышал, что типа современная машина, в ней больше кода, чем в Гугле, ну, в смысле в алгоритме Гугла. Я такой подумал: «Хм, это интересно». Я пошел смотреть и там обнаружил, что действительно так, но при этом как бы в машине есть, я не помню точно, какая там система, Linux или какая-то Unix-подобная, и вот эта операционная машина внутри машины, она как бы занимает, ну, она реально, там, миллион, я не знаю, если не больше, строчек кода. И очевидно, что производитель машин не пишет операционную систему, да, он просто ее скачивает, устанавливает, и она вот как бы работает. Да, и в этом смысле вот фреймворки и библиотеки, просто дальше как бы вопрос в том, что ты нашел это и тебе нужно разобраться, а как это прикрутить к твоему проекту, как это использовать. И здесь вот это начинается, что тебе по жизни нужно будет использовать много вот этих внешних плагинов или библиотек или фреймворков, и насколько ты умеешь спокойно пойти и разобраться, прикрутить, увидеть, что вылезают ошибки, спокойно тоже изучил ошибки, пошел, разобрался, почитал Stack Overflow, там, понял, и так вот методично ты это сделал.

Так, да, если возвращаться вот к ролям, значит, есть наставник, куратор, где-то есть преподаватель. Очень важное, ну, кто-то из студентов говорит, что это вообще типа самое важное для него, это code review или project review, т.е. там, где нету кода на тех специальностях. Это команда, которая проверяет проект и возвращает тебе с комментариями, что тебе нужно исправить. И тут вот, наверное, с точки зрения обучения, только если смотреть на обучение очень абстрактно, то ты совершаешь какое-то действие и получаешь от среды обратную связь на это действие, и ты рефлексируешь, анализируешь и корректируешь свое действие в следующий раз. И это как раз, мне вот очень нравится, есть лекция Виктора Брета, — это человек, который, ну, если так можно сказать, это айтишник, не знаю, программист, но с таким идейным зарядом и философским подходом к тому, что такое сегодняшняя разработка, — у него есть популярная лекция, Inventing on Principle, как бы, «Изобретая, да, на принципах». И у него она состоит из 2-х частей. Вот первая часть — это там, где те принципы, в которые он сам верит. И у него есть вот очень простое, что для обучения критически важно, во-первых, иметь обратную связь, а, во-вторых, как бы, второй такой критерий очень важный — это скорость обратной связи. И поэтому, особенно для детей, очень важно работать с реальным миром, потому что они что-то ткнули и мгновенно получили обратную связь, а не то, что через день им вернулось то, что их там сейчас шибанет током. И в этом смысле вот этот code review — это те люди, которые… т.е. ты отправляешь проект и они тебе возвращают его с комментариями. Там есть стандарты, есть чек-листы, по которым и студент знает, по каким чек-листам проверяет code reviewer, и code reviewer понимает, что он on the same page со студентом. Это как бы второй набор ролей, нет, уже какая, третья, третья с половиной, да, роль, которая сопровождает студента.

Наверное, как бы, вот из тех, с которыми соприкасается студент, это основные, и мы стараемся делать вот в каждом месте эту коммуникацию, с одной стороны, очень важно, что они, что эти роли помогают решать образовательные задачи, и мы смотрим, как мы можем использовать эти роли, переиспользовать в каких-то моментах, и они при этом, коммуникация с ними остается приятной, ты получаешь удовольствие от процесса.

Что влияет на сompletion rate

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Мы закончили на ролях, с которыми сталкивается студент. Есть ли еще какие-то роли, которые присутствуют в этом образовательном процессе и влияют на completion rate, но с которыми студент сталкивается меньше или не сталкивается?

ВЛАД КЯУНЕ: Есть важное, просто она немножко отдельно, это поддержка, т.е. это тоже люди, с которыми студент, ну, как правило, там, не знаю, 1-2 раза точно коммуницирует, если какие-то возникают или вопросы, или сложности. Из принципиальных ролей это все. Иногда мы с факультета как-то выходим и общаемся, ну, вот кастдевы достаточно часто или какие-то… тоже где-то по-разному все время происходит, либо какие-то эксперименты, например, мы приходим и сами проводим в течение какого-то времени или мы делаем вебинар, где общаемся факультет и студенты, чтобы послушать обратную связь, установить контакт. Но это скорее, вот это все такие эпизодические, не везде регулярно происходящие вещи.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Супер. И есть ли еще какие-то фишки, кейсы, там, неожиданные эксперименты, как, не знаю, там, может быть, как саппорт повлиял на completion rate или как какое-то докручивание, изменение повлияло на то, что стало больше людей доходить в целом, или в большом количестве программ?

ВЛАД КЯУНЕ: Недавно мы делали, например, эксперимент, где студентов веб-факультета и тестировщиков, на один спринт они объединялись в команды и работали вместе, т.е. веб-разработчики делали свой проект, отправляли его тестировщикам, тестировщики тестировали, т.е. получалось такое на время такая частичная рабочая коммуникация, и вот, казалось бы, очень что-то такое понятное, а студентам это очень сильно эмоционально запоминается, потому что вот тот момент, где происходит что-то необычное и нужно общаться с другими людьми, выходить немножко из зоны комфорта, но на самом деле, т.е. как бы по умолчанию мы все хотим, ну, как, позитивного контакта и поэтому эти связи, которые получаются в итоге на таких экспериментах или на хакатонах, где студенты объединяются в команды, они очень эмоционально запоминаются. И вот то, что я говорил, что мы как бы создаем вот это 3-е место, т.е. помимо дома, работы, место, куда студент хочет приходить, вот оно очень сильно завязано на эмоции, а эмоции часто завязаны на других людей, и поэтому вот это тоже как бы большое направление, с которым мы…

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Или местами вот этот эмоциональный клей, там, легче сделать в оффлайне, чем в онлайне, где вы там иногда просто аватарки для друг друга.

ВЛАД КЯУНЕ: Да. Вот у нас сейчас, буквально вчера закончилось, 2 дня проходило у нас в команде, ну, как бы, внутри у нас есть направления, например, есть направление аналитики, есть направление дизайна, направление программирования, и мы с ребятами встречались в оффлайне, а до этого мы типа длительное время работали на удаленке, и мы в принципе работаем на удаленке. И вот сейчас, когда мы с ребятами увиделись, это просто какой-то 3D появилось вообще понимание, в какой команде ты работаешь. И в этом смысле студентам тоже, т.е. как бы онлайн здесь, к сожалению, ну, как бы, нам нужно придумывать, как возмещать этот оффлайн, где вот этот эмоциональный контакт сам собой происходит, и это очень важная часть обучения, нам нужно придумывать, как мы это возмещаем, восполняем за счет других каких-то активностей.

 Это очень важный момент, когда у студента или у человека появляется role model, т.е. человек, на которого ты смотришь, и такой типа, «Блин, ну, меня он вдохновляет», и ты, как правило, какие-то может соотнести детали, что о, этот наставник, он тоже из регионов, он тоже начинал непросто, у него тоже трое детей, но сейчас вот он преодолел это все и он работает, там, не знаю, в западном стартапе, и круто рассказывает, и он честный, и добрый, и ты, ну, в хорошем смысле влюбляешься, для тебя этот человек становится таким показательным. Но это химия не всегда происходит и не со всеми, потому что тебя вдохновляют разные люди, разных студентов вдохновляют разные люди. В этом смысле мы стараемся делать тоже так, что у тебя есть наставник, например, постоянный, с которым ты коммуницируешь, но, например, какие-нибудь live кодинги у тебя проводит в том числе и другие наставники, и, может быть, в другом наставнике ты найдешь, что о, это пример того, как, вот, не знаю, куда я стремлюсь и чего хочу добиться. И мы, т.е. вот эту платформу, чтобы у студента появилась возможность найти себе role model в ком-то еще, мы тоже стараемся давать, потому что это очень важно.

Как отличаются российский и зарубежный рынки онлайн-образования

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: 

Слушай, что ты думаешь по поводу вообще рынка EdTech, сравнение рынка постсоветского пространства EdTech и других развивающихся стран, и развитых стран типа США, Евросоюза, Северной Европы, Австралии и так далее? Как тебе кажется, что отличает эти рынки и в чем наши сильные стороны, а в чем мы слабее, чем ребята на Западе?

ВЛАД КЯУНЕ: У меня такая метафора, ассоциация, ну, это исключительно личное, я не знаю, впечатление, что мы сейчас заканчиваем наши 90-е в EdTech в России и у нас где-то начинается начало 2000-х, когда какой-то, ну, просто борьба, не знаю, за клиента.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: За размер, за зоны влияния, за количество.

ВЛАД КЯУНЕ: Да, что это какое-то начинается чуть более умный подход, что мы уже не просто бежим любыми способами привлекать людей, а мы уже, появилась и площадка, разные площадки, где индустрия самоосмысляется и происходит диалог, и какие-то, не знаю, холивары в Facebook могут менять поведение школы, потому что она больше не хочет получать такое негативное внимание. Ну, в общем, совокупность разных факторов влияет на то, что сейчас это становится умнее и умнее с точки зрения коммуникации, и между собой школами, и со студентами, с другими стейкхолдерами, и с точки зрения образовательных практик, ну, прямо много взаимной помощи или взаимного какого-то обогащения, общения того, а как выстраивать процессы лучше, какой есть опыт у других людей. И мне кажется, что мы где-то вначале этого пути, такого еще более человечного, гуманного отношения и к друг другу, и внутри команды, и конкурентов, и со студентами. Это как бы такое общее впечатление.

Если сравнивать с какой-то мировой практикой, у меня, честно говоря, вот в этом смысле схожие ощущения как в FinTech, что постсоветское пространство, оно, кстати, вообще нехило идет в ногу с тем, что происходит в целом мире. Я не знаю, с чем это связано. У меня как бы есть предположение, что там, где не сильно государство вмешивается пока что, да, регулирует, в принципе, наши, ну, я не знаю, как бы наши страны, наши общества, да, они могут успешно конкурировать, создавать такие продукты, которым на Западе пользователь позавидовал бы. И в плане FinTech просто это, наверное, особенно ярко, в плане технологических других индустрий, мне кажется, тоже заметно, и в этом смысле, если даже как бы есть небольшое отставание, то, на мой взгляд, оно, ну, оно не измеряется точно, там, не знаю, десятилетиями, оно измеряется максимум, там, год, два, между моментом, когда мы что-то видим, успешно применяется, например, в Штатах, в каких-нибудь школах, и между моментом, когда мы это у себя тоже запускаем, и это становится практикой. 

Я сейчас занимаюсь запуском наших профессий в Израиле и у нас там уже 2 когорты и больше года отработали ребята с соседнего факультета, с дата аналитики, т.е. у нас есть опыт, мы там проводили интервью, общались, в общем, есть такая, вот, например, особенность, которую вообще не ожидали, а она вылезла. Израильтяне вообще не стесняются сказать все, как есть. Типа вот их что-то не устраивает, они как бы не будут никак вуалировать. Они скажут тебе, что вот в этом месте дерьмо, тут, честно говоря, нужно поправить. И если он раздосадован и не понимает, за что он заплатил деньги, он так тебе и скажет, и ты как бы, и в этом моменте, т.е. это супер не токсично, это как бы происходит очень адекватно, но вообще без вот таких вот западных, не знаю, такой политкорректности в моменте. И тут уже начинаешь такой, ну, я задумываюсь, что… Я не знаю, ты был в Израиле?

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Да, да, я несколько раз путешествовал по Израилю, ну, как турист.

ВЛАД КЯУНЕ: Ага, ну, т.е. есть ощущение, особенно, если ты где-нибудь в Тель-Авиве, что ты не где-то на Ближнем Востоке в таком классическом понимании, когда ты себе представляешь…

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Витиеватые речи, ты имеешь ввиду?

ВЛАД КЯУНЕ: То есть там, ну, с точки зрения, я не знаю, если, грубо говоря, Восток — это дух, да, там, и Запад — это такая форма, ну, формальность, не в негативной, да, коннотации, то там на удивление, да, как бы, вот эта форма, то, что ты едешь по своей полосе и ты не едешь где-то между полосами, да, что ты, не знаю, там, приходишь в магазин и там цены висят, и ты можешь рассчитывать, что эти цены, как бы, они настоящие, ну, какие-то такие базовые вещи, там это все, или, там, что ты можешь положиться на полицию, да, там, это все на очень высоком уровне и ты ощущаешь, что, там, ну, не знаю, западная страна в плане каких-то стандартов коммуникации, да, там, правил игры. То есть при том, что это как бы в этом смысле очень такой с порядком страна, да, она вот в таком аспекте коммуникации ребята себя ведут совсем по-другому, они открыто говорят, что как есть. И я вот, поэтому у меня нет уверенности, что мы тут должны догонять, условно говоря, Запад, да, в плане политкорректности, в плане высказываний и что это является soft скиллом, ну, как бы, стандартом.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Я тут скорее не про то, что надо скрывать правду, я тут скорее про то, что умение признать заслуги, умение похвалить, умение быть нетоксичным, умение, там, не знаю, дать адекватную критику, умение не падать в пассивную агрессию, а оставаться в рамках фактов, да, там, то, что ты раздосадован, это факт, с ним как бы ничего, там, можно что-то сделать, но его не поставишь под вопрос, да, ты чувствуешь досаду, ты имеешь право на это чувство, но у нас часто ты слышишь некую пассивную агрессию и люди даже не понимают, что это пассивная агрессия или что это завуалированный выпад вместо того, чтобы сказать по сути, там, типа, например, «Мне дорого», все, ну, как бы, окей, или «Я не вижу ценности», окей, как бы, там.

ВЛАД КЯУНЕ: Да, да, да. В этом смысле я согласен. Мне кажется, что мы действительно, мы где-то на пути к такой здоровой коммуникации. Наверное, т.е. мы это затрагиваем и это является частью, не знаю, нашего образования, на которое мы смотрим, но здесь, наверное, все-таки это как бы большой путь, который совершает общество, да, там, в целом, и мы тут скорее одни из проводников. Мы не можем на 100% в этом смысле менять наших студентов. Я в своей работе, когда я пришел, нас было немного, т.е. Практикум, когда начинался, я запускал первую профессию, реально очень маленький стартап был. И я занимался и методиками, ну, как бы, Learning Experience Design, и soft скиллами. И я помню, когда в job description’е у меня это появилось, я думаю, «Блин, какие вообще soft скиллы в онлайне, вы о чем», типа, даже в оффлайне я не особо верю, что можно, типа, ну, это не часто происходит, что серия каких-то тренингов тебя действительно меняет так, что ты потом на года вперед меняешь свою какую-то модель привычного поведения, а тут в онлайне. О чем вы вообще говорите. И как-то постепенно вот эта эволюция такого непринятия, что как мы вообще можем в онлайне говорить о soft скиллах, она адаптировалась, и где-то я понял, что, окей, самый базовый уровень, мы можем предупредить человека, что он работал в какой-то классической, не знаю, на заводе, поваром, или, там, не знаю, медиком, и мы можем рассказать, что тут принято вот так и обычно это происходит вот так, если ты делаешь чуть иначе, то может последовать вот это. И даже просто этот рассказ, он помогает. А в принципе на самом деле в онлайне можно тоже создавать эмоционально запоминающийся социальный опыт, который тоже будет для тебя: о, типа, вот я тогда вот так написал и мне потом так, ну, типа, нелестно это обернулось. И тут как бы, ну, т.е. тоже за счет эмоционально запоминающего опыта создавать эти soft скиллы. Это мое такое небольшое отступление в сторону того, что, да, как soft скиллы можно давать в онлайне.

В этом смысле, конечно, интересно. Мне кажется, что последние годы есть тренд на то, что люди не тырят контент, а покупают подписку на него, потому что какая-то честная, понятная сумма.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Расскажи напоследок зрителям, слушателям, что ты делаешь вне работы, чтобы сохранять интерес, чтобы не выгорать, чтобы переключаться.

ВЛАД КЯУНЕ: Я частично говорил, да, про театр, меня очень сильно интересует йога в последние несколько лет, и это какой-то уровень, просто проникающий в то, как я существую, как я вижу реальность, и там, условно, не условно, на самом деле, там, после какого-то продолжительного времени занятий йогой я понял, ну, в совокупности, не знаю, с режимом, с питанием, какие-то на самом деле приземленные вещи, кажется, но я понял, что я, например, фильмы Тарковского, я смотрю уже иначе, и я не смотрю это как картинку, а я как будто туда проникаю и там живу, и для меня это… Это, наверное, странно, как-то изоторически сейчас звучит, но это стало сферой моих интересов достаточно важной и все больше я нахожу для себя связей в каких-то непривычных, казалось бы, связках между театром, йогой, не знаю, там, медитацией, или даже дизайном, искусством, архитектурой, живописью, и я нахожу все какое-то общее место, из которого это все появляется, когда человек творит или когда человек занимается чем-то из этих направлений. Вот такая необычная сфера интересов.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Вот такое понимание, как это все взаимосвязано.

ВЛАД КЯУНЕ: Откуда все это, да, появляется. Это появляется из вот этого чувства присутствия, чувство любви, чувство единения, именно творчество как процесс, который такой игривое и оно максимально погружающее. И это то, что ты испытываешь, когда ты какой-то занимаешься деятельностью, которая тебе очень нравится, тебе она получается, и какой-то там экстрим, это когда вот состояние потока, да, в котором ты даже теряешь, ты теряешь чувство идентичности, ты теряешь эго, ты становишься процессом, ты становишься вот этим действием самим.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Чувство времени.

ВЛАД КЯУНЕ: Да, и время пропадает.

РОМАН РЫБАЛЬЧЕНКО: Прикольно, прикольно. Слушай, спасибо тебе большое. Спасибо тебе, мой дорогой зритель и слушатель, что досмотрел, дослушал. Переходи на YouTube, пиши комментарии и вопросы, свое мнение о рынке образования. Если тебе понравился выпуск, ставь 5 баллов в Apple Подкастах, ставь лайки на YouTube. Если не понравился, ставь дизлайки. До новых встреч. Пока, пока.

Подпишись, чтобы не пропустить свежие материалы

Новые статьи, видео, подкасты о performance-маркетинге, интернет-бизнесе
и продуктивности 3-4 раза в месяц. Уже 7854 подписчиков.

Сертификации

  • Bing Ads Accredited Professional 2015
  • HubSpot Email Marketing Certified 2020
  • HubSpot Inbound Certified Professional 2009
  • Reply.io Outbound Sales Mastery 2021
  • Яндекс.Директ Сертифицированный специалист 2016
  • Яндекс.Метрика Сертифицированный специалист 2016
  • Сертифицированный консультант Google Ads 2011

Клиенты

С 2008 года мы работали с 243 Клиентами и помогли им сделать интернет-маркетинг эффективнее и заработать больше.

Клиенты
О НАС

Почему мы выбрали Roman.ua?
Потому что в хорошем смысле они задроты.